Русский вопрос. Разрешимы ли проблемы наших соотечественников за границей?

Русский вопрос. Разрешимы ли проблемы наших соотечественников за границей?

Страхи, связанные с коронавирусной эпидемией, отодвинули на задний план многие из острых проблем страны. Но к ним рано или поздно придётся вернуться. Одной из таких проблем является судьба русских на постсоветском пространстве.

Проблема не нова. Она настигла страну после распада СССР в 1991 г. Буквально в одночасье за пределами страны оказались 25 млн русских. С учётом того, что нынешнее население России составляет 140 млн и продолжает сокращаться, это огромная цифра. Потери населения, носителей русского языка и русской культуры, случившиеся в 1991 г., превышают всю эмиграцию более чем за 100 лет.

Сила удара

Исход русских после революции, Гражданской войны и изгнания интеллигенции из России был очень чувствительным. Тогда за пределами страны оказались 2 млн человек. Хотя удар был значительно меньшего масштаба, чем в 1991 г., по последствиям он оказался катастрофическим. Ведь уезжал и изгонялся цвет русской научной, технической и культурной элиты. Заметный подъём науки, образования и культуры в ряде стран Восточной Европы, через которую шли потоки эмиграции, произошёл именно благодаря высокому качеству мигрантов.

Эвакуация русской армии из Ялты, ноябрь 1920 г.
 

Трагедия 1991 г. носит иной характер. Она затронула не столько элиту, сколько рядовые слои населения. В отличие от послереволюционной эмиграции, когда люди теряли не только родину, но и жильё, имущество, накопления, те, кто в 1991 г. оказался за пределами распавшегося СССР, имущества, жилища и работы (по крайней мере на первых порах) не лишались. Но они теряли уверенность в своём будущем и будущем детей.

Никто не ожидал, что во вновь возникших независимых государствах так быстро начнёт меняться политическая, экономическая, национальная, культурная и языковая среда. В СССР длительное время поддерживалась (и отчасти реально существовала) иллюзия единого политического, экономического и культурного пространства. Идеология «дружбы народов» поддерживалась и экономической политикой центра. Россия (нередко в ущерб русской глубинке) щедро вкладывалась в развитие «национальных окраин». В советских республиках строились новые предприятия, открывались университеты, возникали научные центры. Этому отчасти способствовало и то, что в годы Отечественной войны из Центральной России в республики были вывезены многие промышленные предприятия, научные и культурные учреждения, театры. После войны всё это там и осталось. Технологическое переселение сопровождалось и мощным перетоком квалифицированных кадров.

В советский период сильным было и политическое влияние Центра на жизнь республик. И это было своеобразным щитом для русскоязычного населения. Напомним, что при первом секретаре республиканских компартий «вторым лицом» всегда был русский назначенец Москвы. Мощным было влияние русской культуры, а следовательно, и языка. Знание русского, не обязательное в сельской местности, в городах было повсеместным.

Но в «руке Москвы» были и негативные моменты. К примеру, в том же Узбекистане местные жители сегодня ненавязчиво напоминают нашим туристам, что их страна во времена СССР была превращена в «хлопковую республику». После выхода из Союза производство хлопка в Узбекистане сократили до экономически обусловленных потребностей. Зато республика стала (и это хорошо видно на рынках Москвы) крупным экспортёром овощей и фруктов.

Крах иллюзий

С распадом СССР улетучились многие из советских иллюзий: о нерушимом братстве народов, о коммунистическом интернационализме, о новой общности советских людей. Считалось, что в СССР повсеместно и навсегда покончено и с национализмом. В силу такого рода иллюзий Москва не принимала практически никаких мер для создания в союзных республиках структур «мягкой силы», которые могли бы быть при необходимости задействованы для защиты интересов русских. После развала СССР российские посольства остались единственными работающими структурами, но с крайне слабыми финансовыми ресурсами и неумением действовать в новых обстоятельствах. Советские внешнеполитические амбиции остались, а денег (как у американцев) не было. Фактически русские оказались беззащитными и брошенными на произвол судьбы.

Единственной формой самозащиты стал переезд в Россию. Но новая российская власть оказалась не готовой и к этому. Бюрократические коридоры миграционных органов казались непреодолимыми. Не готовой к приёму русских оказалась и рухнувшая экономика. Вместо русских (которых нужно было как-то расселять, обеспечивать жильём, работой, социальной защитой) Россия открыла границы для более дешёвых, беззащитных и удобных для нарождающегося бизнеса «гастарбайтеров».

Сегодня мигранту для легальной работы достаточно получить патент. Дело это недешёвое – затраты на получение патента порой достигают 12 тыс. руб.
 

Что касается защиты прав и интересов русских, оставшихся в бывших республиках, то новой российской власти, оказавшейся у разбитого «советского корыта», было, что называется, не до них. При переговорах об отделении союзных республик меры правовой защиты интересов наших соотечественников практически не обсуждались. В Москве ещё сохранялась инерция советских представлений о «братском единстве»: предполагалось, что русские и без всяких договоров будут равноправными гражданами новых независимых государств.

Увы, иллюзии стали быстро исчезать. Почти сразу же после разъезда по отдельным национальным квартирам обострились (теплившиеся и в СССР) разговоры о том, «кто кого кормил». Украинцы считали, что они кормили «москалей», русские были уверены что со времён Сталина они кормят Грузию. Москва любила поговорить и о том, как, построив в странах Прибалтики заводы, порты, электростанции, она вывела их из европейского захолустья. Сами же жители Латвии, Литвы и Эстонии считали (и считают), что Москва, накрыв их «советским одеялом», на полвека отгородила их от европейской цивилизации. 

Такого рода взаимных претензий и упрёков не счесть. К историческим, политическим и идеологическим претензиям и «разночтениям» присовокуплялись и религиозные. Религиозные различия в СССР были почти полностью (так казалось из Москвы) нивелированы. Насаждалась единая коммунистическая вера. Хотя посещение церквей при Сталине после войны перестало считаться предосудительным, сами религиозные различия — православие, католицизм, ислам, буддизм — в политике, в общественной и культурной жизни не играли заметной роли.

А платят русские

Но как только политическая хватка «руки Москвы» ослабла (а кошелёк оказался пустым), в мгновение ока выяснилось, что и вся «советскость», и весь «интернационализм» были затянувшимся на многие десятилетия спектаклем. Обнаружилось, что под декорациями советской власти и на Украине, и в Прибалтике, и особенно в республиках Средней Азии существовали свои представления об истории и истоках национальной культуры, свои религиозные предпочтения, своя иерархическая система, свои «обычаи и нравы». А вскоре стали проявляться и обусловленные этими «открытиями» нюансы внешней политики вновь возникших государств. Всё это оказалось крайне неожиданным и обидным для Москвы.

Русские, оставшиеся без «московского зонтика», довольно быстро почувствовали эти нюансы. Первые же опросы русских в бывших братских республиках, проведённые в середине 90-х гг., показали что их положение заметно изменилось в худшую сторону. В 1991 г. было формально создано Содружество Независимых Государств. Но и в рамках провозглашённого содружества (при соблюдении внешнеполитического декора) продолжали, всё усугубляясь, нарушаться права русскоязычного населения. Для русских стало затруднительным поступление в вузы, продвижение по службе и участие в политической жизни. Со временем ограничения стали распространятся и на более приземлённую, бытовую сферу: получение жилья, начисление пенсий. В странах Прибалтики в отношении значительных слоёв русскоязычного населения было введено понятие «неграждане», идёт мощное наступление на позиции русского языка.

 
 

* * *

Недавно был опубликован доклад Института стран СНГ «О положении соотечественников на постсоветском пространстве», в котором подчёркнуто, что постсоветские республики строятся как государства «титульной нации». Фактически это законодательно предопределяет дискриминацию в отношении русских. После возвращения на родину части русскоязычного населения за пределами России всё ещё остаются 17 млн человек. Как их защищать? Риторика МИДа «в пользу мира и дружбы», на мой взгляд, малоэффективна. Споры по этому вопросу неизбежны. Очевидно одно: любые из инициатив, а тем более решений по «русскому вопросу» должны исходить из известного правила Primum non nocere — «Прежде всего не навреди». Слова приписывают знаменитому греческому врачу Гиппократу. Этим правилом хорошо бы руководствоваться современным политическим «врачевателям».

 

Вячеслав Костиков

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Поделитесь с друзьями:


- «Каспийский монстр»: почему экранопланы «не взлетели»
- Трагедия семьи Николая Склифосовского
- Госуниверситет выгнал студентку за поддержку Навального
- Все больше россиян не будут получать пенсию по старости
- Спасибо товарищу Путину за наш удачный отдых - Дмитрий Гудков
- Бумагу купили за 1.5 миллиона
- Чтобы попасть на послание Путина, депутаты Госдумы должны сдать тест на COVID трижды
- Каспаров вступил в полемику с Песковым и предложил выслать из Франции его дочь
- Был эскорт, стал конвой
- Паводок показывает настоящую Россию
06:16Июль, 16 2020 232

недели
месяца