Ощущение, что у нас нет ничего ни в настоящем, ни в будущем, всё исключительно в прошлом

Ощущение, что у нас нет ничего ни в настоящем, ни в будущем, всё исключительно в прошлом


И. ПЕТРОВСКАЯ: На самом деле уже предложили считать 24 июня не Днем Победы, а Днем Парада, как оно, собственно, и есть. Чем он меня порадовал, восхитил или поразил? Во-первых, эффектом дежавю. Потому что было ощущение, что это, начиная с 9 мая, какая-то непрекращающаяся цепочка праздников, так или иначе связанных с войной. Ну, 9 мая — понятное дело, официальный День Победы. 22 июня отпраздновали, если верить словам патриарха, День скорби.

К. ЛАРИНА: Именно так. Ира не оговорилась. Это почти цитата — неожиданная, которую все обсуждали — патриарха Кирилла, который неожиданно поздравил всех с 22-м июня.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Да, на освящении Храма вооруженных сил он прямо так и сказал: «С Днем скорби и одновременно с торжественным днем всех вас сердечно поздравляю». В общем, это, конечно, на его совести. Но, конечно, бесконечно милитаризированное телевидение с фильмами, с программами про войну. Ощущение было такое, что, правда, реально, у нас нет ничего ни в настоящем, ни в будущем, а всё исключительно в прошлом.

При этом на параде, например, фронтовики, ветераны, если они там были (а судя по возрасту, наверное, какое-то количество их там было), были абсолютной массовкой. Тут недавно кто-то вспоминал парад еще при Ельцине.

К. ЛАРИНА:1995 года.

И. ПЕТРОВСКАЯ: 1995, да, наверное. Еще, конечно, было больше живых фронтовиков. Их действительно торжественно чествовали. Везли на этих специальных — как они там назывались, грузовики во время войны? — по Красной площади. Они в тот момент были героями. Здесь они были массовкой. Они сидели плечом к плечу, без всякой социальной дистанции и масок. Притом мы еще знаем, что до этого их отправили на карантин — скопом всех тех, кто должен был принять участие.

Всё это создавало ощущение превращения действительно скорбного и торжественного праздника победы в некий такой уже современный ритуал, где главный герой, по сути, один. Ради него это делается, он сидит на этой трибуне на фоне этих ветеранов.

Когда была трансляция — да, она была сумасшедшая, красивая, мощная, современная. На нас двигались танки, прямо наступали, потому что камеры были вмонтированы в булыжники Красной площади. Было ощущение, что еще немного, и эти гусеницы нас раздавят. Дуло танка, которое целит прямо в тебя. Я отшатнулась, правда — тоже какой-то такой невероятный эффект.

Но за этим всем ощущение, что нет никакого чувства. Я помню все какие-то давние трансляции тех же парадов или минут молчания. Они всегда вызывали невероятные чувства. Это комок в горле, до слез, какие-то личные семейные воспоминания. Сейчас это всё очень модернизировано, всё очень технологично. Но при этом из этого всего ушло то чувство, которое мы, по идее, должны испытывать. Мы сами по себе, конечно, испытываем — но не от этого, а от того, что мы знаем и знали до этого. Телевидение не создает этого эмоционального сопереживания, эмоционального ощущения, которое, мне кажется, должно быть во время различных такого рода мероприятий.

 
Автор: echo.msk.ru
Источник: echo.msk.ru

Поделитесь с друзьями в соцсетях:

 

- Демократия в России потерпела поражение
- Российская власть ведет себя как торговка с рынка
- Ефремов заявил о невиновности в смертельной аварии
- Театральный метод в безумии путинского голосования
- Протест теперь — социальная норма
- Памфилова не верит, что голосование проходило «на пеньках и в багажниках»
- Побили врагов, спасли Россию
- Прощай, королева спорта. РФ вычеркнут из легкой атлетики?
- Из одежды только волосы
- Депутат: Уголовное дело — единственный законный итог голосования по Конституции
08:02Июнь, 29 2020 190

► РЕЗОНАНС
недели
месяца